Рубрика «Старинные и редкие книги»
Писатель из медицинского вуза
Дорогие читатели!
Очередной выпуск рубрики «Старинные и редкие книги» посвящен талантливому писателю, переводчику, лауреату Пушкинской премии в 1919 году и Сталинской премии первой степени в 1943 году Викентию Викентьевичу Вересаеву.
В начале XX века была популярна шутка, что в России больше всего писателей выпускают медицинские институты. Викентий Вересаев - еще одно тому подтверждение. Современники причисляли Вересаева к великой триаде писателей – врачей, вместе с Чеховым и Булгаковым.
Он считал, что медицина является той наукой, которая поможет глубоко понять жизнь народа и тоньше понять суть человека. В автобиографии он писал «Моей мечтою было стать писателем; а для этого представлялось необходимым знание биологической стороны человека, его физиологии и патологии… И потом, я туго и трудно сходился с людьми и надеялся, что профессия врача облегчит мне такое сближение».
Его «Записки врача», опубликованные в 1901 году и осуждающие эксперименты на людях, вызвали огромный резонанс в обществе. Вересаев показал обратную, неромантическую сторону медицинской профессии, делился своими впечатлениями от работы врача.
Получилась резкая, разоблачительная книга. И не раз вокруг нее разгорались настоящие битвы: одни приписывали ему искажение фактов, другие хвалили его за смелость рассказать то, о чём все молчат. Слишком смело он показал изнанку медицины. Даже сравнительно недавно вересаевские «Записки врача» попали под запрет в США – стараниями крупной фармацевтической компании.
При жизни Вересаева «Записки врача» переиздавались 14 раз и были переведены на английский, французский и немецкий языки, а также на японский. Медицинская практика ещё не раз давала ему материал для творчества: Вересаев служил фронтовым врачом и на Русско-японской, и на Первой мировой войне.
После издания «Записки врача» Л. Н. Толстой предложил Вересаеву стать его лечащим врачом, но Викентий Викентиевич посчитал, что не имеет права лечить такого гениального человека.
Ценил его медицинскую честность и Чехов. Он советовался с Вересаевым относительно своего здоровья, и писал, что Вересаев – единственный врач, который может четко и прямо описать положение вещей.
Настоящая фамилия писателя не Вересаев – а Смидович. Он из рода польских дворян, когда-то спасших на охоте жизнь польского короля, за что они и были удостоены дворянского звания. В 1830-х годах после восстания, случившегося в Польше, Смидовичи перебрались сначала на Украину, потом в Тулу.
Смидовичи – врачебная династия. Отец Викентий Игнатьевич – основатель Тульской городской больницы и санитарной комиссии, один из создателей Общества тульских врачей. Мать Елизавета Павловна – организатор первого в Туле и в России детского сада, который был продуман до мелочей.
Псевдоним Викентий Викентиевич взял из рассказа популярного в то время писателя Петра Гнедича «Сны». У литературного персонажа Вересаева ужасная репутация. «Вересаев – пугало всего округа; во-первых, он пьет коньяк бутылками; во-вторых, романы его до бесконечности разнообразны». Почему-то это понравилось строгому труженику, доктору Смидовичу. Видимо, сказался писательский сарказм – или просто созвучие понравилось. Так он и остался Вересаевым – не только в литературе, но и в жизни.
Во время Русско-японской войны Вересаев верой и правдой служил в Маньчжурии. Он был отправлен на передовую в качестве доктора. Он нес службу в тяжелейших условиях, не раз ему приходилось оперировать буквально на передовой. В записках «На японской войне (1906-1907) и «Рассказах о японской войне» (1904-1906) в натуралистической, жестокой манере рассказал о жизни и смерти, о героизме русских солдат и офицеров.
Его записки «На японской войне» вызвали потом неудовольствие цензуры, но были восторженно встречены читателями. До сих пор так никто лучше и не рассказал об этой трагической для России войне. Удивительно, но теперь это единственный литературный источник тех событий. Больше никто из участников русско-японской войны о ней ни повестей, ни записок, ни романов, не написал.
В новой версии «Анны Карениной», снятой Кареном Шахназаровым, события этого периода были поставлены по книге Вересаева. За участие в военных действиях Викентий Викентьевич был награжден орденом Анны и орденом Станислава II степени.
Как одного из лучших выпускников медицинского факультета его приглашают на работу в Петербургскую барачную (будущую Боткинскую) больницу. Пять лет он работает там ординатором и заведующим библиотекой.
Вересаев писатель - исследователь. Широко известны труды писателя как историка литературы. «Пушкин в жизни» (1925-1926), «Гоголь в жизни» (1933), «Спутники Пушкина» (1939) – эти исследования и в наше время переиздаются.
На книгу Вересаева «Пушкин в жизни» в конце двадцатых набросились, прежде всего, жрецы пушкинского храма. В документах он оказался слишком живым и грешным. В этой книге Вересаев не приспосабливал его ни к чьим вкусам. Без этих книг сложнее было бы стать поэтом для миллионов.
Многие произведения Вересаева, например романы «В тупике» и «Сестры», повести «Без дороги», «Два конца» и «На повороте», посвящены духовным исканиям русской интеллигенции конца XIX - начала XX века.
В последние годы он работал над книгой со странным рабочим названием «Без плана». Вересаев определил жанр этой задумки так: «Мысли, заметки, сценки, выписки, воспоминания, из дневника и т. п.». Это так по-вересаевски: объединить документ и выдуманные сюжеты, историю и размышления.
3 июня 1945 года, в последний день жизни, Вересаев редактировал свой перевод «Илиады». Умереть «при исполнении обязанностей». До последнего служить литературе. Это ли не счастье для литератора?
В фонде редких книг вы можете познакомиться с редким изданием Вересаева «Родственники Пушкина». В 1933 году в Москве появилась общедоступная скромная брошюра о родных Александра Сергеевича Пушкина, изданная журнально-газетным объединением в серии библиотеки «Огонек». Издание информировало читателей лишь о самых близких родных поэта и представляло собой малую часть работы автора в области изучения жизни А. С. Пушкина.
Чем же бесценен труд Вересаева сегодня? На мой взгляд, новаторским в своё время «монтажом» совмещения материала, порою, казалось бы, самого противоречивого и несовместного, который дает удивительный эффект собственного прикосновения с Эпохой.
